» » Секреты биологического оружия СССР (часть 31)

Секреты биологического оружия СССР (часть 31)

4.3. Выход из войны: практика

 

Повторимся. Информация ни о новых перспективных средствах биологического нападения, ни о гигантских производствах биологического оружия, ни о складах его хранения в сколько-нибудь серьезной степени не стали достоянием активных разведок Запада.

И вот со всем этим «богатством» энтузиасты советской биологической войны были вынуждены начать расставаться в конце XX века.

Таково, на их беду, неумолимое действие закона Паркинсона.

Осталось сделать прощальный взгляд на то, что случилось после развала тайной империи биологической войны. Для того, чтобы понять, как рушатся такие империи, достаточно ограничиться взглядом на реалии двух стран — России и Казахстана. Однако предварительно следует посмотреть, как наша бюрократия отнеслась к тому, что от прошлой подготовки к биологической войне остались не только производственные мощности и институты, но и пострадавшие люди. Причем люди, чья беда очевидна.

 

4.3.1. Судьба пострадавших

 

В конце 1991 года президент России Б.Н Ельцин поручил своему советнику по вопросам экологии и медицины А.В.Яблокову разобраться в существе вопроса, связанного с трагедией в Свердловске.

Процесс этот изобиловал драматическими моментами.

Некоторое представление о них дает фрагмент беседы президента России Б.Н.Ельцина с американским президентом. В изложении самого Б.Н.Ельцина это выглядело так: «Я сказал: мы Вас, господин Буш, все еще обманываем. Мы обещали ликвидировать бактериологическое оружие. Но некоторые эксперты сделали все возможное, чтобы я не узнал правды. Было нелегко, но я их перехитрил. Поймал с поличным. Нашел два полигона. Засевают грядки сибирской язвой, потом пускают туда зверье и смотрят, как и когда животные дохнут. Моя забота, чтобы… смертельная угроза, нависшая над некоторыми районами страны, была бы грамотно ликвидирована» (163)).

На президентском уровне эта история закончилось решением, то есть уже упоминавшимся Указом № 390 от 11 апреля 1992 года «Об обеспечении выполнения международных обязательств в области биологического оружия», где устанавливалось, «что на территории Российской Федерации не допускается разработка и осуществление биологических программ в нарушение Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении» (154).

Что касается пострадавших людей, то тут дело обстоит сложнее. Утверждается, что в период своего недолгого управления Советским Союзом Ю.В.Андропов будто бы хотел оказать материальную помощь семьям, в которых были погибшие при эпидемии сибирской язвы 1979 года (21,32).

Так это или не так, установить уже невозможно. Однако о реальной практике можно судить по событиям 1991–1992 годов, когда возможность обеспечить социальную защиту пострадавших была и когда она вполне сознательно не была использована государственной бюрократией.

Помощь людям: намерения и исполнение

Народный депутат

Президенту РСФСР

Ельцину Б.Н.

Депутатский запрос

Уважаемый Борис Николаевич!

Мой запрос касается события, Вам хорошо известного. В апреле 1979 г. в Свердловске была вспышка сибирской язвы. Это — официальная версия. Я думаю, что Вы не хуже меня знаете, что смерть около семидесяти человек была следствием выброса бактериологического оружия, прошедшего в так называемом 19-ом военном городке. Я прошу Вас познакомиться с публикациями в «Литературной газете» (22.08.90 г. и 2.10.91 г.).

Прошу Вас провести официальное расследование случившегося, так как это прошлое стучится в наше настоящее. Военные продолжают отрицать свою причастность к происходящем. Но останутся открытыми все вопросы. Семьи погибших получили по 50 рублей, но, мне кажется, те богатейшие ведомства, чью вину пока никто не хочет доказывать, должны хотя бы материально оправдаться перед семьями погибших.

Борис Николаевич! Сегодня, на мой взгляд, необходимо вернуться к этой теме. Я понимаю, для Вас данный шаг будет непростым, но настаиваю на этом.

Прошу Вас не оставлять без ответа мой депутатский запрос.

Народный депутат РСФСР Л.П.Мишустина, Свердловск

Государственный советник

Президенту РСФСР

Ельцину Б.Н.

Глубокоуважаемый Борис Николаевич!

Анализ показал, что для улучшения материального обеспечения семей умерших необходимо доказать, что заболевания были связаны с деятельностью предприятий Минобороны СССР. В этом случае, в соответствии с Законом РСФСР «О государственных пенсиях», можно ставить вопрос о максимальной пенсии, как при военной травме или заболеваниях, полученных в период военной службы.

По сведениям Госкомсанэпиднадзора РСФСР, все документы, касающиеся этого события, были изъяты КГБ и военной прокуратурой СССР. По данным КГБ, все первичные документы были уничтожены.

Сейчас к этой проблеме вновь привлечено внимание миллионов в СССР и за рубежом, аргументированно критикуется версия происшедшего.

Представляется целесообразным: а) восстановить социальную справедливость и назначить повышенные пенсии семьям погибших; б) по примеру США ввести в законодательство уголовную ответственность за разработку биологического оружия.

Государственный советник РСФСР по экологии и здравоохранению А.В.Яблоков

2 декабря 1991 г.

Государственный чиновник

При рассмотрении вопроса об улучшении пенсионного обеспечения семей граждан, умерших вследствие заболевания сибирской язвой, Министерство считало бы возможным рассмотрение следующих

предложений:

  1. Установить, что пенсии по случаю потери кормильца семьям граждан, умерших в апреле-мае 1979 года в г. Свердловске, назначаются в порядке, предусмотренном действующим пенсионным законодательством в размере возмещения фактического ущерба, определяемого в соответствии в Правилами возмещения предприятиями, учреждениями, организациями ущерба, причиненного рабочим и служащим увечьем либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей, утвержденным постановлением Совета Министров СССР от 3 июля 1984 года, но не ниже размеров, предусмотренных Законом РСФСР «О государственных пенсиях в РСФСР».
  2. Установить, что пенсии по случаю потери кормильца, вследствие заболевания сибирской язвой семьям граждан, умерших в апреле-мае 1979 года в г. Свердловске назначаются в порядке и по нормам, установленным Законом РСФСР «О государственных пенсиях в РСФСР» для пенсий по случаю потери кормильца вследствие военной травмы.

Заместитель министра социальной

защиты населения РСФСР А.А.Климкина

28 февраля 1992 г.

Дело в том, что на рубеже 1991–1992 годов обстановка в России была такова, что положительное решение этого в общем, если рассуждать прагматично, не очень дорогостоящего вопроса вполне могло быть достигнуто. Во всяком случае, начиная с декабря 1991 года, на основании депутатского запроса народного депутата РСФСР Л.П.Мишустиной при активном участии государственного советника РСФСР по экологии и здравоохранению А.В.Яблокова началась подготовка соответствующего правового акта. Однако деятельность государственного чиновничества по активному торможению подобного рода решений была более успешной.

И хотя 4 апреля 1992 года президент РФ Б.Н.Ельцин подписал необходимый закон (220), который вошел в действие с 1 мая 1992 года, цитировать его не имеет никакого смысла — по этому Закону не получил и не получит пенсию никто.

Причин несколько.

Во-первых, ни у одного человека, погибшего во время эпидемии 1979 года, свидетельство о смерти не фиксирует факта смерти именно «вследствие заболевания сибирской язвой», как это предусмотрительно подчеркнула А.А.Климкина.

Во-вторых, не было никакой возможности преодолеть отсутствие диагноза с помощью иных медицинских документов. Госчиновница А.А.Климкина превосходно знала, что в медицинских учреждениях города после тотальной чистки, устроенной силами КГБ, не были уже ни одного документа , который бы касался тех прискорбных событий и который бы мог служить основанием для защиты людей, если не в рамках специального закона, то хотя бы в суде (27). Что касается еще более многочисленной группы людей, которые пострадали от вакцинации не от той болезни, то вспоминать об их интересах в 1992 году никому и в голову не пришло.

В-третьих, госчиновница А.А.Климкина не забыла указать, а в законе России это указание было послушно отлито в юридическую форму, что вред здоровью рабочих и служащих, возникший от заболевания, должен быть жестко связан с «исполнением ими трудовых обязанностей». Нельзя не отдать должного изяществу этого бюрократического изыска, если учесть, что большинство гражданских лиц было накрыто смертоносным облаком не на рабочем месте, а прямо на улицах города: они пострадали не в процессе своего «труда», а совсем иначе. По-видимому, единственная группа людей, часть которых была инфицирована непосредственно на рабочем месте, — это работники керамического завода, в основном слесари. Этот сравнительно новый завод, в отличие от находящегося в том же районе старого кирпичного завода, имел очень мощную вентиляцию, и на нем погибло особенно много людей (на кирпичном заводе такого не было). На керамическом заводе смертоносная пыль в принципе могла быть доставлена непосредственно на рабочие места. Однако в данном случае вступает в действие документальная составляющая отказа государства от выполнения своих обязанностей перед людьми (см. во-вторых). Единственным свидетельством трагедии на керамическом заводе явился случайно сохранившийся в профсоюзном комитете листок бумаги без подписи и печати — перечень работников, которые умерли в апреле 1979 года и которым была оказана материальная помощь в связи с похоронами.

В-четвертых, все предыдущие рассуждения ничего не стоят без главного — официального признания минобороны России самого факта утечки возбудителя сибирской язвы весной 1979 года. Только в этом случае можно было бы говорить о «военной травме», к которой не без умысла обратилась опытная госчиновница. Разумеется, этого признания нет и, насколько известны нравы этого отдельного и весьма своенравного государства в нашем государстве, оно не появится никогда (27).

Таким образом, отдавая должное мужеству тех, кто пытался обеспечить социальную защиту жителей Свердловска, в той или иной форме пострадавших в 1979 году в результате непредумышленного (будем так надеяться) преступления Советской Армии, мы вынуждены сделать пессимистический вывод. Никто из тысяч людей, попавших под армейскую военно-биологическую колесницу, не был защищен своим социалистическим государством. И уже никогда не будет.

«Будь трижды проклята государственная система, которая сделала бездушное отношение к человеку своим главным принципом. Ведь и по сей день семьям, в которых от язвы погибли люди, не оказана никакая материальная помощь… Государство полностью отвернулось от них». Я бы охотно сделал именно такое заключение для этого раздела, однако эти слова принадлежат не мне, а заместителю председателя КГБ СССР генералу В.П.Пирожкову, которого Ю.В.Андропов как раз и посылал в 1979 году в Свердловск, чтобы возглавить разбирательство (21).

 

4.3.2. Россия

 

В России разрушение инфраструктуры наступательной биологической войны проходило неспешно. Зато одновременно учреждениям ВБК пришлось вспомнить свое изначальное («защитное») предназначение, которое раньше было лишь прикрытием и к которому вряд ли в ВБК относились всерьез.

В ВПК и армии в новую эпоху прошло много изменений.

Госплан СССР просто исчез.

О.Б.Игнатьев перебрался с должности шефа отдела биологического вооружения советского ВПК в представительное и вполне «миролюбивое» кресло руководителя биологического отдела комитета по конвенциальным проблемам химического и биологического оружия при президенте России. Чувствовал себя на ниве биологической защиты вполне комфортно — стал писать бумаги о том, как Россия истово исполняет Конвенцию о запрещении биологического оружия (10,72). Пока тот комитет не был упразднен за ненадобностью.

Военные биологи, занялись, наконец, своим прямым делом, до которого раньше не доходили руки. Скажем, в 1999 году генерал В.И.Евстигнеев похвалился тем, что по заказу армии в Кольцово разрабатывается рекомбинантная вакцина против гепатита В (препарат ревакс, проходивший на тот момент доклинические испытания). В обоснование генерал указал, что вирус гепатита В переносится при использовании нестерильного медицинского оборудования и инструментов, а в результате у больного может развиваться рак или цирроз печени (69). Конечно, лучше поздно, чем никогда, однако нестерильные медицинские инструменты армия России знавала еще во времена первой мировой войны. То же самое относится и к средствам биологической разведки. В 1999 году генерал В.И.Евстигнеев доложил, что приборы биологической разведки, стоявшие на вооружении российской армии, оказывается, морально и физически устарели (а «сигнализаторы об опасности биологического нападения… имеют более чем 30-летний стаж работы в войсках») (69). Как видим, раньше защита от вражеского биологического нападения была для генерала В.И.Евстигнеева, который возглавлял 15-е (биологическое) управление Генштаба, лишь прикрытием (уж он-то знал, что никто нападать не собирался). А теперь вот он обнаружил явные недостатки в своей прежней («наступательной») работе. И стал готовиться, на этот раз против нападения биологических террористов.

Эвакуация военного персонала с острова Возрождения началась в конце 1991 года, когда была закрыта военно-биологическая лаборатория Аральск-7. Решение об этом было принято на ученом совете в институте Загорск-6 в ноябре 1991 года, когда до кончины Советского Союза оставались недели (34). Военные ушли с острова очень быстро, бросив в неприкосновенности технику, всю инфраструктуру и даже склады, забитые обмундированием и тушенкой (194,196). Персонал и армейский полк были переведены в Аральск-5 (34). Поначалу военные еще на что-то надеялись, в частности на продолжение работ с биологическим оружием хотя бы вахтовым методом, однако с этими мечтами им все же пришлось расстаться после однозначного указа президента Б.Н.Ельцина от 11 апреля 1992 года, декларировавшего прекращение работ с биологическим оружием (154). Российский генералитет был так расстроен из-за утраты двух полигонов — биологического и химического, — что немедленно кинулся раскрывать секреты теперь чуждых ему стран. И уже 15 апреля генерал С.В.Петров приступил к произнесению всяческих слов на страницах газеты «Труд» (30).

В 1992 году у военно-биологического института в Кирове была общеизвестная беда — «недостаток средств… Денег из бюджета хватает только на зарплату, об оплате экспериментов… говорить не приходится. Выход в конверсии… Но вяжет по рукам запрещение коммерческой деятельности.» (65). И он начал активно предлагать «здравоохранению, сельскому хозяйству, пищевой промышленности, комитетам по экологии многие из своих последних разработок» (54). Особого успеха это не принесло. Потому что начальник института генерал Е.Пименов тогда еще не понял главного — с населением надо общаться более открыто. Во всяком случае его утверждение, что «в 1942 году из подмосковной деревни Перхушково институт перебазировался в город Киров» (54), не имеет никакого отношения к реальности. Конечно, если оставить в стороне обыкновенную неосведомленность генерала, можно предположить, что он таким способом хотел скрыть от общества наличие ракетных объектов во Власихе и на острове Городомля. Потом институт попытался заниматься способами уничтожения химического оружия и тоже без особого успеха — не тот профиль (240).

Под аккомпанемент разговоров о том, что будто бы «секретная лаборатория стала сугубо мирной» (24), статус института Свердловск-19 как особо секретного объекта минобороны России не очень изменился. Летом 1997 года подходы к нему оснастили новыми инфракрасными датчиками. И пока нет никаких оснований для предположения, что секретные военно-биологические работы якобы прекращены. Во всяком случае армия много лет истово не допускает на свои объекты международные инспекционные группы, в первую очередь из США. Попытка начальника института предложить обществу мирные разработки особым успехом не увенчалась (64). В 2003 году депутат Государственной Думы Е.Зяблицев внес на рассмотрение законопроект, предусматривавший предоставление льгот для бывших работников военных объектов по производству биологического оружия. Естественно, на то, чтобы заставить институт Свердловск-19 представить обществу отчет о выбросе в 1979 году из его недр облака биологического оружия, ума и мужества у депутата не хватило. В 2004 году Свердловск-19 объявил о начале выпуска антибактериального средства пефлоксацина, применяемого при лечении тяжелых форм инфекционно-воспалительных заболеваний, таких как сепсис, брюшной тиф, менингит (выпуск исходной субстанции для этого был вроде бы налажен в Волгограде, так что здесь речь шла лишь о создании товарной формы).

В условиях декларированного выхода из биологического противостояния военно-биологический центр Загорск-6 (Сергиев Посад) ближе к населению тоже не стал. Во всяком случае даже в 2000 году попытка муниципальных властей «узнать, насколько опасно хранилище штаммов вирусов для населения… не происходит ли утечка использованных реагентов через канализацию, степень риска и ряд других вопросов» окончилась ничем (241). Зато в решительное контрнаступление перешел лично создатель биологического оружия на основе черной оспы полковник Е.П.Лукин, обвинивший представителя муниципальных властей, что его «совсем не интересует деятельность ВЦ по обеспечению биологической безопасности РФ» (242). Между тем вирусологический центр Загорск-6 никогда не занимался обеспечением безопасности РФ — его задачей была безопасность армии (и только армии!), а также разработка биологического оружия на основе натуральной оспы, лихорадок Эбола, Ласса и т.д. Именно это справедливо беспокоило представителя муниципальной власти Сергиева Посада (241), однако полковник и доктор неизвестно каких наук (ни в одном реестре страны он не значится) вместо ответа на вопрос, куда подевались запасы «оружейной натуральной оспы» (а это лично его, полковника, изделие), дал отлуп злопыхателям вполне на уровне доктора И.Геббельса.

Не следует забывать и о том, что в 1991 году 15-е управление Генштаба сделало «глубокую закладку» — распорядилось перенести на микрофильм полное описание производства биологического оружия на основе сибирской язвы (12 томов) и отправить это на длительное хранение на военных объектах в Кирове, Загорске (Сергиевом Посаде) и Свердловске (Екатеринбурге) (10).

У организаций «Биопрепарата » были свои хлопоты. В 1999 году, то есть через 7 лет после его перехода на мирные рельсы генерал В.И.Евстигнеев назвал эту систему «самым современным фармакологическим гражданским центром России» (69). Однако он так и не смог назвать на память ничего из мирной продукции этой системы. Это значит, что в предыдущую эпоху у «Биопрепарата» не было ничего даже в заделе.

О действительном характере института в Оболенске представители США смогли составить себе представление еще в январе 1991 года, когда инспекционная группа посетила его и смогла увидеть — не без приключений — стальную камеру для проведения взрывов биологических боеприпасов, а также камеру для проведения аэрозольных испытаний. Визитеры знали, что искать — в аэрозольной камере они увидели и вмонтированные в пол стойки для привязывания подопытных животных, и вентиляционные отверстия, которые позволяли распылять биологические аэрозоли (5,10,158).

Пропагандистских сообщений прессы о трудностях института в новые времена уже имеется немало (49,59,180–186). Считается, что в Оболенске были созданы интерфероны высшего уровня очистки (59). Пропагандируются работы ВНИИ ПМ по созданию клеток, которые вырабатывают инсулин (59). В последние годы в институте занимались «болезнью легионеров» (49).

В марте 2003 года из института, который стал называться ГНЦ ПМ, исчез его многолетний директор генерал Н.Н.Ураков. Зато решением Московского областного суда, был назначен внешний управляющий. К тому времени долг института перед «Мосэнерго» составлял уже 152 миллиона рублей. Впрочем, эксперты того самого суда зафиксировали, что при правильной постановке дела ГНЦ ПМ может трижды выплатить все долги. К тому времени руководство института поняло, что из более чем 100 корпусов по существу нужен только так называемый Первый корпус (НИР и ОКР), в котором сосредоточены научно-технологические мощности, виварий и электроподстанция. А остальное институт был готов продать, чтобы расплатиться с долгами (185).

К этому времени ситуация резко изменилась. Если раньше от института не то что шпионов, просто посторонних отгоняли чуть ли не пулеметным огнем, то сейчас институт выживает только за счет шпионов и посторонних. За последние до снятия Н.Н.Уракова 4–5 лет ГНЦ ПМ обслуживал в основном учреждения США, то есть министерство обороны США (Пентагон), министерство сельского хозяйства США, министерство по охране окружающей среды США и министерство здравоохранения. США. И все они без звука выделяли деньги на нужные им исследования. Ну а на доходы от американских заказов институт только за последний год купил на 1,5 млн долларов нового оборудования, отремонтировал виварий и заселил его венгерскими подопытными животными (185).

Руководство института в Кольцово , называющегося центром биотехнологии и вирусологии «Вектор», инициировало немало статей о его нынешних трудовых буднях (61,62,173–176,243,244). Пресса не забывает рассказывать байки, что раньше в институте «по распоряжению минобороны делали противоядия, которые должны пригодиться на случай бактериологической войны» (244). После перемещения в «Вектор» в 1994 году коллекции штаммов натуральной оспы из Института вирусных препаратов (Москва) этот центр стал официальным хранилищем вируса оспы (10). 30 июня 1999 года обе мировые коллекции вируса оспы — в «Векторе» и в CDC в Атланте (США) — должны были быть уничтожены, после чего с угрозой черной оспы было бы покончено во всемирном масштабе навсегда. Однако руководство «Вектора» стало доказывать, что вирус оспы мог сохраниться в захоронениях в условиях вечной мерзлоты Сибири. А тут еще угроза терроризма… (61,62,243). В общем они добились своего — уничтожение коллекций так и не состоялось. В начале 2003 года в прошлом секретный пос. Кольцово получил официальный статус наукограда. Так у руководства института появилась надежда превратить пос. Кольцово в инновационный центр, в зону концентрации передовых биотехнологий и фармакологического производства — тому порукой может стать открывшаяся возможность оставлять для нужд поселка собираемые на его территории налоги (30 млн рублей в год). Впрочем, охрана опасного биологического центра пока осуществляется за счет денег международных организаций (244). Зато в Кольцово уже выпускают косметику и бифидокефир (62).

В Мочалище после прекращения работ, начатых в 1987 году и остановленных в результате протеста жителей Марийской Республики, стройка завода биологического оружия еще года два охранялась, а потом охрану сняли. К 2000 году из трех корпусов один уже обвалился, другой был растащен, а третий еще стоял. Посреди огромной вырубки одиноко громоздилась коробка. В ста метрах от нее — остатки обрушившегося склада и множество свай. Здесь же и брошенная цистерна из-под бетона. Проехать к заводу было уже невозможно (204).

В МСХ процесс проходил примерно так же. В последние годы Всесоюзный научно-исследовательский ящурный институт (Владимирский район Владимирской обл.) обрел новое наименование — Всероссийский НИИ защиты животных (ВНИИЗЖ). Однако места в новой жизни он пока не обрел. В Советском Союзе существовало 6 предприятий по производству противоящурной вакцины. Сейчас в России таковых лишь два — ВНИИЗЖ и Щелковский биокомбинат, причем научные разработки ведет лишь ВНИИЗЖ. Здесь собирается вся текущая информация по ящуру. Впрочем, доброхоты уже называют ВНИИЗЖ генштабом будущей биологической войны (201). Скорее всего для его возрождения под флагом борьбы с биологическим терроризмом. Бывший Всесоюзный НИИ ветеринарной вирусологии и микробиологии (г. Покров, Владимирская область) в новую эпоху стал функционировать как Покровский завод биопрепаратов (201). В 2003 году МСХ РФ объединил эти учреждения под одним руководством. Однако пока эти реформации не привели к обретению Владимирской частью общей системы нового дыхания (201).

 

Уважаемые гости, продолжение читайте здесь.

10 декабрь 2017 /
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится

Похожие новости

Секреты биологического оружия СССР (часть 30)

На рубеже 1980–1990 годов система секретности биологической и химической войны, так ревностно оберегавшаяся КГБ, практически лопнула.

Секреты биологического оружия СССР (часть 27)

Осталось задаться вопросом, а готовы ли были наши секретные биологи — в военной форме и без нее — к отражению тех биологических атак, которые они активно готовили против других?

Секреты биологического оружия СССР (часть 26)

Не будет лишним подчеркнуть, что для того, чтобы осознать опасность системы биологического вооружения прежде всего для самих себя, для своих людей и своей земли, нашей государственной бюрократии

Секреты биологического оружия СССР (часть 17)

К концу 1980-х годов советский ВБК достиг принципиальных результатов в создании важнейших видов биологического оружия.  

Секреты биологического оружия СССР (часть 16)

Самые вирулентные (эффективные) штаммы биологического оружия (бактерии, вирусы, риккетсии), а также токсины были приняты Советской Армией на ее вооружение и поставлены на производственный поток.

Секреты биологического оружия СССР (часть 13)

Кадры решают все, как учил классик.  
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:
Популярные новости
Какие отчетные документы за проживание необходимы для отчетностиКесарево сечение: особенность процедурыЧасы для детей Smart baby watch q50Зачем использовать стратегии бинарных опционов?Аутсорсинг бухгалтерских услугБьюти-линзы сделают ваш взгляд неотразимымВыбираем кимоно для каратеКаппер Адель Бернер и его доверительные матчи