» » Секреты биологического оружия СССР (часть 28)

Секреты биологического оружия СССР (часть 28)

4.2.1. Биологическая разведка

 

Не меньшую активность эта ветвь разведки проявила и на ниве биологического оружия (с конца 1940-х годов, когда в Советском Союзе стали известны детали японского опыта биологической войны (15)), хотя в этих вопросах она пока еще избегает света рампы.

Вся система разведки ОГПУ-НКВД-КГБ (15) и разведки Красной/Советской Армии (69,80) имела очевидную цель — добычу данных о работах по биологическому оружию, проводившихся в стане «вероятного противника», а также обеспечение необходимой информацией таких же работ в собственной стране. Представители многочисленных советских официальных торговых, научных и многих иных организаций («крыш»), работавшие по всему миру, имели инструкции искать и собирать любую информацию о новых ранее не известных болезнях, в том числе и в особенности в материальной форме. И они активно следовали этим инструкциям. Плодотворно поработали на этом направлении и «нелегалы». Недавно были сообщены некоторые данные об усилиях, касающихся доставки в Советский Союз информации о работах по биологическому оружию, проводившихся в Англии, Израиле, Германии, США и других странах (15).

В последние годы этим занималась разведка КГБ СССР, которая структурно входила в его Первое главное управление (ныне оно существует самостоятельно под именем Службы внешней разведки России). Речь идет об Управлении С («специальные операции»), которое руководило работой «нелегалов» во всем мире и в котором существовал даже специальный 12-й (биологический) отдел, имевший, если говорить коротко, две принципиальные задачи — биологический шпионаж и биологический терроризм (15,235).

12-й (биологический) отдел Управления С был организационно оформлен лишь в декабре 1984 года — вскоре после переезда разведки с Лубянки в специально возведенный комплекс в Ясенево. В эти дни доживал свой век очередной глава СССР К.У.Черненко, хотя решение о создании биологического подразделения разведки принимал еще его предшественник Ю.В.Андропов. На 19-м этаже офисного здания в Ясенево официальным сотрудникам 12-го отдела во главе с полковником Ю.И.Щербаковым было удобнее работать, чем в прежних тайных штаб-квартирах по всей Москве (впрочем, здесь постоянно находились лишь официальные сотрудники отдела, тогда как тайные агенты, работавшие под вывеской «известных ученых», были расписаны по всей стране — в научных институтах, программах, обществах борьбы за мир и прочих Пагуошских комитетах). После 1992 года, когда после указа Б.Н.Ельцина (154) 12-й отдел потерял самостоятельность, он стал выполнять свои задачи в рамках 8-го отдела (планирование и исполнение актов терроризма и саботажа в зарубежных странах) (15).

Отчет советского биологического разведчика о работе:

«Наш отдел, где я работал, был очень хорошо и достаточно осведомлен, чтобы составить ясное представление с какими микроорганизмами ведутся работы в секретных военных лабораториях и в Англии, и в Америке, достаточно были осведомлены, чтобы оценить потенциал биологического оружия и средств и способов защиты от него. Знания, которыми мы обладали, позволяли Советскому Союзу в то время создать свое собственное биологическое оружие, против которого средства и способы защиты в армиях противника, как мы говорили, в США и Англии — они были неэффективны… Но в основном та работа, которая проводилась, она проводилась еще и по созданию способов защиты. Это было очень важно знать, какая защита существует в Англии и США, чтобы сделать такое оружие, против которого были бы бессильны английские и американские способы защиты…

Главным аппаратом нашего отдела, где я работал, были нелегалы и агентура… Разведка, особенно нелегальная, работает весьма нестандартно, многообразно и не повторяется. Мы уже говорили, что наши нелегалы — товар штучный. Поэтому те люди, с которыми я работал, они поставляли, действительно, совершенно секретную информацию… Это единственный аппарат, который может настолько глубоко проникать в жизнь и секреты стран проникновения, что невозможно никакому другому аппарату. Например, техническая разведка не позволяет взглянуть, что делается в колбах у исследователя на его лабораторном столе и получить документы наибольшей важности. Только нелегальная разведка на это способна. Примеров тому в литературе очень много. Это очень эффективный аппарат» (235).

В «Биопрепарате» разведку КГБ СССР за ее активность на биологическом фронте называли «трофейным агентством № 1»: не проходило месяца, чтобы по ее линии средствами дипломатической почты не поступало что-нибудь новенькое (10).

В любой стране в сферу интересов разведки КГБ входили в первую очередь одни и те же объекты — военные медицинские и биологические лаборатории, имевшие дело с опасными патогенами и средствами защиты от биологического и токсинного оружия, в том числе с новейшими вакцинами и антибиотиками. Разведчиков интересовали вообще любые лаборатории, которые работали с патогенами и имели высший уровень биологической защиты (уровень 4 на Западе, аналогичный уровню 3 советских биолабораторий). Естественно, разведчиков интересовали также склады боеприпасов биологического и токсинного оружия. Не проходили они и мимо чужих хранилищ штаммов патогенов против человека и сельскохозяйственных животных и растений. Разумеется, множество задач относилось и к анализу работы зарубежных невоенным государственных и частных лабораторий соответствующего профиля — биологического, биотехнологического и фармацевтического.

Не упускали разведчики из сферы своего внимания и соответствующий бизнес (15). Однако советские работы по созданию новейших видов биологического оружия, против которого «вероятный противник» не был подготовлен, были бы немыслимы без масштабного стаскивания в Советский Союз со всего света штаммов наиболее опасных патогенов.

Приведем пример добычи штаммов на своей территории. В декабре 1930 года работник Военной вакцинно-сывороточной лаборатории во Власихе просил выделить ассигнования на приобретение бинокля. В обоснование он сообщил, что «для получения новых штаммов Bac.tularense нами будущей весной будет организована экспедиция в один из волжских районов. Выделение культур будет производиться от водяных крыс, которые мы предполагаем ловить во время половодья на отдельных плывущих кустах, бревнах, небольших островках и наносах, где они находят временный приют при наводнениях» (236). Конечно, простой штамм туляремии можно было найти и у себя. Однако это была самая простая задача. Несмотря на размеры, страна не могла иметь на своей территории все возможные природные ниши для существования самых разнообразных патогенов, которые можно было бы взять за основу для создания боевых штаммов.

Таким образом, была у разведки и третья задача — добыча на Западе штаммов особо опасных инфекций, в которых нуждались советские энтузиасты биологической войны. В частности, в середине 1980-х годов разведка была нацелена на получение на Западе информации об опытах по конструированию физиологически важных белков и пептидов, которые предполагалось использовать в Советском Союзе для создания пептидов с еще более высокой токсичностью, чем у токсина ботулизма. А в конце 1980-х годов советская разведка была озабочена получением информации о генетически модифицированных штаммах и добычей самих штаммов таких особо опасных инфекций, как лихорадка денге, геморрагическая лихорадка Эбола, сибирская язва, грипп, натуральная оспа и т. д. (15).

Реальный путь многих бактерий и вирусов, стекавшихся со всего света в советские военно-биологические лаборатории, был очень причудлив.

Приведем несколько примеров.

Выше уже шла речь о том, что в 1980-х годах в Омутнинске (Кировская область) было обнаружено, что живущие в лесу вокруг завода биологического оружия грызуны были инфицированы военным штаммом туляремии (Francisella tularensis) — бактерии, которая вызывает вид пневмонии. Остается понять, как боевой штамм этой бактерии — штамм Schu S4 армии США (76) — занесло в СССР. Как оказалось, еще в 1950-х годах он был добыт советской разведкой (15,160). Дело в том, что после второй мировой войны армии всего мира обычно не использовали обычные штаммы туляремии для создания образцов биологического оружия. Однако ситуация резко изменилась после того, как СССР «добыл» штамм туляремии, который был способен преодолевать иммунную систему вакцинированных обезьян (10).

Штамм вируса натуральной оспы (Poxvirus variolae), имевшийся в Советском Союзе, был недостаточно агрессивен для военных целей. А много более вирулентный боевой штамм, который получил у советских военных микробиологов в Загорске-6 имя Индия-1, имел импортное происхождение. Он стал наследником штамма Variola majo, выделенного в 1967 году после их (военных микробиологов) поездки в Индию, хотя их приглашали в эту страну для помощи в ликвидации эпидемии, а вовсе не за добычей штаммов (10,15).

Штамм вируса боливийской геморрагической лихорадки (Machupo virus) был завезен советской разведкой из США (10).

История попадания в Советский Союз такой смертельной напасти, как штамм Popp вируса геморрагической лихорадки Марбурга (Magburg virus), достаточно трагична. Как уже упоминалось, европейские ученые «получили» его в 1967 году из Восточной Африки, после чего начали в Германии создание соответствующей вакцины. Путь ученых, проводивших эти работы, не был усыпан розами. Во всяком случае от вируса довольно скоро погибло несколько участников работ в Марбурге. Это был лакомый кусочек, не оставшийся не замеченным советской разведкой. По прессе гуляет версия, что бравые ребята эксгумировали трупы погибших и тайно привезли образцы заразной культуры тканей в Советский Союз. Скорее всего прямо в кабине самолета Аэрофлота (не дипломатическим же багажом!) (15,160).

Биологическое оружие на основе вируса геморрагической лихорадки Эбола (Ebola virus) было создано к 1990 году (10). Руководитель вирусологического центра в Загорске генерал А.А.Махлай, когда обсуждал работы по созданию защиты против этой болезни (52), умолчал о том, каким путем штамм попал в нашу страну и поступил в руки микробиологов. А ведь это была серьезная разведывательная операция по переброске опасного возбудителя из одного государства в другое через полпланеты (15). Когда же все стало известно всему свету, даже последний начальник 15-го управления Генштаба и более чем неразговорчивый генерал В.И.Евстигнеев изящно именует способ добывания штамма опаснейшего вируса Эбола «конфиденциальным» (69). Впрочем, после долгих лет молчания генерал В.И.Евстигнеев, признал, наконец, что советская раздобыла в начале 1950-х годов образцы биологических боеприпасов США (одно-, двух, трех- и четырехфунтовые авиационные бомбы) и их чертежи (69).

Ну а штамм вируса геморрагической лихорадки Ласса (Lassa fever virus), родственный и по свойствам и по африканскому происхождению лихорадкам Эбола и Марбурга, также был добыт в Африке. А осуществил операцию по краже образца из Нигерии представитель советской политической разведки А.В.Баронин (170).

 

Как разведки воруют вирусы

 

«Странная болезнь впервые проявилась в деревушке Ласса в Нигерии, где Баронин был резидентом (периодически она и теперь возникает в Африке). Тогда Баронина изумило не внезапное вымирание жителей Лассы, а наличие в богом забытом селении на краю Сахары госпиталя США.

Штаты были «основным противником», по которому работали советские резидентуры, и Баронин получил распоряжение-разрешение Москвы выехать в Лассу и выяснить, не там ли американцы испытывают новое оружие.

«Нам нужна была кровь еще не умершего больного. Мы бы никогда ее не получили, если бы не оказались в местном кабачке за одним столом с аборигенами — работниками американской лаборатории. Они с нами выпили, а потом на спор вынесли нам колбочку, к которой им строго-настрого запрещали прикасаться госпитальные врачи…

В посольство мы возвращались с черепашьей скоростью, боялись: выплеснется «добыча» — конец шпиону. Еще несколько дней ждали в напряжении транспорт, чтобы отправить добычу в Москву» (170).

Не составили исключения и возбудители заболеваний животных. Силами советской разведки «ученые» МСХ СССР заполучили такие возбудители, которые до того отсутствовали на территории СССР — африканская лихорадка свиней, чума крупного рогатого скота и многие другие.

В отличие от штаммов, добыча информации о работах на Западе и Востоке по биологическому оружию далеко не всегда была объективной и зачастую оборачивалась обыкновенной и малопочтенной политикой.

Выше уже говорилось, что биологических врагов у советской власти было неизмеримо меньше, чем докладывали разведчики руководству страны. Так, анализ, выполненный в 1999 году (12), не выявил для советской власти времен 1920-1930-х годов никаких противников , которые бы угрожали биологической атакой — ни США, ни Германия, ни Великобритания этим не занимались. А ведь разведчики докладывали «наверх» прямо противоположное.

После второй мировой войны получилось по существу то же самое. Активная фаза подготовки к наступательной биологической войне у многих стран довольной быстро кончилась. Во всяком случае создавать индустрию биологического нападения отважились разве что США. Однако отказались от этого довольно скоро. Как не мог не констатировать бывший боец советского невидимого биологического фронта, в конце 1980-х — начале 1990-х годов Запад не имел программ наступательного биологического вооружения, не имел оперативных планов использования биологического оружия и не имел эффективных средств защиты против советской биологической программы. Все работы Запада с опасными патогенами сводились к защите от хорошо известных типов биологического оружия (15).

Тем не менее, после 1969–1970 годов, когда США полностью отказались от решения наступательных задач биологической войны, советские власти не изменили своей политики. Они поступали совсем наоборот. И советская разведка, как ни прискорбно, кормила власти страны по существу байками об активной подготовке Запада к биологическому нападению на могучий и миролюбивый Советский Союз. Это выявилось особенно рельефно во время специальной поездки из СССР в США группы больших знатоков биологической войны. В декабре 1991 года, в последние дни существования СССР они объездили в США все, что хотели, и не нашли ничего (10).

Разумеется, в новой России обо всем этом обществу сообщено не было. Была лишь выдана на-гора большая порция пропагандистской болтовни, опубликованной в прессе за подписью генерала В.И.Евстигнеева — последнего хозяина руководящего кабинета в 15-м управлении Генштаба, отвечавшего за подготовку к биологическому нападению (67–69).

В частности, генерал В.И.Евстигнеев сообщил, что в США предметом тайны является знание о геноме человека, то есть о совокупности генов, которая характерна для всего вида homo sapiens (68). Генерал запамятовал лишь сообщить, что и у нас в стране это самое знание не лежит в первом попавшемся киоске, а может быть найдено лишь в кабинетах генерал-профессоров от ВБК и у сотрудников разведки КГБ (15). А еще генерал забыл сообщить, а услужливая газета не особо и спрашивала о том, что биологическая разведка Советского Союза в 1980-е годы имела прямое задание активно добывать на Западе те самые секретные данные (15). Почему? Потому что знание о генах, ответственных за цвет кожи людей и их пол, физиологию людей и их интеллектуальный потенциал, за предрасположенность людей к болезням и их возраст, может оказаться мощнейшим подспорьем при создании новых видов биологического оружия — особо прицельных. Вот и понятна забота биологического милитариста.

После этого рассмотрения следует перечислить весь комплекс задач советской внешней разведки на биологическом фронте в том виде, как он был сформулирован на последнем этапе ее существования в виде 12-го отдела Управления С в Первом главном управлении КГБ, то есть после 1984 года. Вот как выглядят эти задачи в изложении исполнителя — офицера 12-го отдела А.Ю.Кузьминова: 1) биологический шпионаж; 2) подготовка и осуществление актов биологического терроризма и саботажа; 3) проведение этих актов в период полномасштабного конфликта или войны между Советским Союзом и Западом; 4) содействие подготовке к биологической войне; 5) содействие советской программе биологического вооружения (15).

Далее, самое время остановиться на деталях исполнения такой задачи разведки, как подготовка диверсионных (террористических) актов против избранных людей и стран с применением того или иного вида биологического оружия.

Выше уже говорилось, что, начиная с 1920-х годов, в ГПУ и во всех его советских преемниках вплоть до КГБ существовала секретная группа (лаборатория, отдел), которая была создана для проведения операций с использованием «ядов» — за рубежом (и потому иногда кураторство группы приписывают создателю зарубежной разведывательной сети Я.Серебрянскому) и в собственной стране.

Спецлаборатория возглавлялась в 1930-х годах профессором Казаковым, расстрелянным в 1938 году по делу Бухарина, и подчинялась главе ведомства (234). За термином «яды» скрывались биологические токсины, природные яды, наркотические средства и другие группы веществ биологического и химического происхождения.

Многие годы спецлаборатория находилась за внутренней тюрьмой Лубянки (Москва, Варсонофьевский пер.,11) и имела при себе спецкамеру для «работы». И эти помещения не были единственными. Разбирать динамику структурных изменений спецлаборатории вряд ли имеет смысл. Главное состоит в том, что в ней были собраны специалисты отравительного дела. Скажем, 20 февраля 1938 года это подразделение было названо отделом лабораторий (4-м спецотделом НКВД СССР) и во главе был поставлен М.П.Филимонов (237), фармацевт по образованию и обладатель степени кандидата медицинских наук. Начальником химико-биологической лаборатории был полковник медицинской службы Г.М.Майрановский, пришедший в 1937 году вместе со своей группой из Физико-химического института академика А.Н.Баха (234). Другую лабораторию — биологическую — возглавил специалист по биологическому оружию С.Н.Муромцев, выходец из биологического отдела военно-химического института РККА (83,84). Спецотдел подчинялся непосредственно Л.П.Берия и без дела он не сидел. В разные годы этот орган официально назывался по-разному и числился в разных подразделениях, однако между собой работники ГПУ-НКВД-МГБ-КГБ обычно именовали его или «Лабораторией-Х» (так продолжалось вплоть до 1960 года (15)), или же «Лабораторией № 12» (234).

Спецлаборатория разрабатывала «яды», которые были способны убивать жертвы без идентифицируемых следов, а также искала средства, которые могли стимулировать откровенность. Обычно биологические и химические средства проверялись на людях, приговоренных к смертной казни. Руководил экспериментами и лично проводил их Г.М.Майрановский. В частности, считается, что больше года у Г.М.Майрановского ушло на работу с таким токсином растительного происхождения, как рицин. Изучались также свойства дигитоксина, колхицина и многих других. Остановились на яде К-2 (карбиламинхолинхлориде), который убивал жертву быстро и без следов. Согласно показаниям очевидцев, после приема К-2 подопытный становился как бы меньше ростом, слабел, становился все тише. И через 15 минут умирал. Помимо поиска самих ядов, чекисты-террористы разрабатывали и способы их введения в организм жертвы. Яды подмешивались к пище или воде, давались под видом лекарств до и после еды или же вводились с помощью инъекций. Было опробовано и введение яда через кожу путем ее обрызгивания или смачивания. Не сразу, но пришли также к идее трости-колки и даже стреляющей авторучки (238).

Укажем для примера некоторые жертвы политических убийств в СССР в 1946–1947 годах, приказы о которых были отданы высшими советскими властями. В 1947 году был ликвидирован в больнице архиепископ Ромжа — глава греко-католической церкви, сопротивлявшийся присоединению греко-католиков к православию. Яд кураре изготовил для той акции Г.М.Майрановский, ввела медсестра, общий приказ на исполнение был получен из Москвы, окончательный приказ на месте поступил от Н.С.Хрущева. Аналогичным образом погибли польский гражданин Самет, работавший в СССР инженером и будто бы добывший секретные сведения о советских подводных лодках и собиравшийся передать их американцам, а также американский гражданин узник советского лагеря И.Оггинс, за освобождение и выезд в США которого хлопотало американское посольство в СССР. Оба получили от Г.М.Майрановского укол кураре во время медицинского осмотра. А 17 июля 1947 года точно так же закончил свою жизнь в спецкамере «Лаборатории-Х» швед Р.Валленберг, с которым не удалась политическая игра и который в преддверии Нюрнбергского процесса был И.В.Сталину ни к чему. Министр госбезопасности В.С.Абакумов запретил вскрывать тело погибшего и приказал кремировать (234).

Г.М.Майрановский получил свой срок от «заказчиков» еще в феврале 1953 года (по линии «сионистского заговора»). Его личное участие в применении биологических и химических средств в 1937–1947 годах по заданию правительства против его врагов было установлено во время разбирательств и в 1960-х, и в 1990-х годах. А убийства с использованием ядов со смертью И.В.Сталина не прервалась, а были продолжены. Их источником в 1960-1970-х годах была «Лаборатория X», она же 12-я лаборатория ЦНИИ специальных и новых технологий КГБ СССР (234).

Описание трудов оперчекистов на этом тайном фронте можно продолжать бесконечно, хотя достоверных данных, по очевидным причинам, не так уж много. Мы ограничимся несколькими особо показательными примерами химико-биологической войны, осуществленной террористами из советских спецслужб в послесталинскую эпоху как дома в их родном Советском Союзе, так и за его рубежами.

Известный пример — отравление писателя В.Войновича. Оно было выполнено КГБ по всем правилам биологического терроризма, прямо на родной советской земле.

 

Уважаемые гости, продолжение читайте здесь.

10 декабрь 2017 /
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится

Похожие новости

Секреты биологического оружия СССР (часть 27)

Осталось задаться вопросом, а готовы ли были наши секретные биологи — в военной форме и без нее — к отражению тех биологических атак, которые они активно готовили против других?

Секреты биологического оружия СССР (часть 26)

Не будет лишним подчеркнуть, что для того, чтобы осознать опасность системы биологического вооружения прежде всего для самих себя, для своих людей и своей земли, нашей государственной бюрократии

Секреты биологического оружия СССР (часть 17)

К концу 1980-х годов советский ВБК достиг принципиальных результатов в создании важнейших видов биологического оружия.  

Секреты биологического оружия СССР (часть 14)

Вся наука «Биопрепарата» была нацелена исключительно на обеспечение нужд наступательной биологической войны.

Секреты биологического оружия СССР (часть 13)

Кадры решают все, как учил классик.  

Секреты биологического оружия СССР (часть 11)

Военно-биологический центр минобороны СССР, который в Свердловске знали как военный городок № 19, для почтовой службы и всей страны был известен как Свердловск-19, а для военно-почтовой службы
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:
Популярные новости
Какие отчетные документы за проживание необходимы для отчетностиКесарево сечение: особенность процедурыЧасы для детей Smart baby watch q50Зачем использовать стратегии бинарных опционов?Аутсорсинг бухгалтерских услугБьюти-линзы сделают ваш взгляд неотразимымВыбираем кимоно для каратеКаппер Адель Бернер и его доверительные матчи