» » Секреты биологического оружия СССР (часть 19)

Секреты биологического оружия СССР (часть 19)

Из старого документа

 

Необходимость испытания ОВ на людях ясна для всех…

Наконец, при биологических испытаниях средств защиты и нападения нередко контроль на животных дает сбивчивые результаты.

О необходимости перечисленных испытаний с целью ознакомления людей с ОВ при изучении военно-химических средств уже неоднократно докладывалось в Химкоме ВОХИМУ, но вопрос не двигается с места.

При рационально поставленных испытаниях опасность для людей имеется такая же, как при применении сильно действующих лекарств.

НТК ВОХИМУ, прилагая при сем проект инструкции и программу испытаний ОВ на людях, просит Военно-санитарное управление высказать свои соображения по данному вопросу.

Председатель НТК Сергеев, 17 января 1930 г.»

Хотя письмо П.Г.Сергеева носило скорее формально-ритуальный характер (и задолго до, и многие годы после этого демарша в армии велись широкие испытания ОВ всех типов на людях вне зависимости от каких-либо решений и разрешений военных или гражданских медицинских органов), оно было показано всенародно известному наркому здравоохранения РСФСР Н.А.Семашко. Врач-нарком ничуть не засомневался, а лишь отметился на письме-обращении вполне благожелательной визой-резолюцией: «Вопрос нужно научно проработать и уточнить. 21.I.30 г.» (213).

За уточнениями дело не стало, и 16 февраля 1930 года ВСУ РККА направило в адрес ВОХИМУ РККА искомый ответ — согласие на проведение масштабных химических опытов на людях: «применение испытаний ОВ на людях , не только в целях уточнения имеющихся выводов о действии ОВ на организм, но и в целях ознакомления личного состава Красной Армии с ОВ и мерами борьбы с ними, возражений принципиально не встречает » (214).

Остается иметь в виду, что эта и вся последующая переписка (таких документов можно найти в архиве очень много) носила всеобщий характер — как уже упоминалось, в предвоенные годы биологическое оружие в документах часто маскировалось под ОВ.

Специфические условия в Советском Союзе тех лет были таковы, что перенос испытаний биологического и химического оружия на людей не доставлял властям серьезных этических трудностей. Нормы в отношении человеческой жизни были в те годы совсем иные, а нужда в «полноценных» данных диктовала свои правила. В первую очередь это было связано с бесправным положением заключенных. То же относится к моральной стороне использования биологического оружия против «противника», будь то немецкие солдаты или афганские моджахеды. Впрочем, как оказалось, даже рядовые советские граждане, не относившиеся ни к заключенным, ни к врагам, не были застрахованы от «участия» в опытах с биологическим оружием.

Опыты на людях с использованием биологического оружия известны еще с 1920-х годов, когда в Ленинграде использовались заключенные одной из тюрем. На них, в частности, ставились опыты с вирусами — возбудителями энцефалита (1). Об опытах на заключенных, выполнявшихся в 1930-х годах в Суздале в Покровском монастыре, еще помнит кое-кто из нынешних жителей (9,37). Существование на одном из Соловецких островов концлагеря СЛОН для политзаключенных позволило работникам ВМА им. С.М.Кирова вести работы с широким кругом возбудителей. Факт проведения опытов на заключенных следует из соответствующих секретных отчетов (10). На то же указывают американские данные, свидетельствующие о фактах массового — и не случайного — распространения инфекционных болезней среди заключенных Соловецких островов (7). В этом контексте следует отнестись и к упоминанию об инфицировании 20 работников возбудителем сапа, осуществленном в ходе одного из экспериментов (10).

Одним из следствий подобного варварства явилась эпидемия, связанная с испытанием бактерий чумы и сапа на японских военнопленных летом 1941 года. Пленных в темноте оставляли наедине с крысами, зараженными чумой. Способ переноса болезни от крысы к человеку был двоякий — агрессивность самих крыс, предварительно выдержанных без пищи, а также активность крысиных блох. В результате побега одного из инфицированных заключенных опыты приобрели неуправляемый характер, что усугубилось тем, что дело было не в Советском Союзе, а на территории Монголии. Трупы тысяч монголов (называют разные цифры погибших от чумы — от трех тысяч до пяти тысяч) были сожжены (1).

Ну а в военные годы Советская Армия совершила биологические «опыты» на немецких войсках, вызвав среди них массовые заболевания туляремией в 1942 году и Ку-лихорадкой в 1943 году (10).

Обращаясь к послевоенным годам, укажем несколько примеров.

В 1971 году на острове Возрождения были проведены испытания новой боевой рецептуры на основе вируса натуральной оспы.

Сами испытания прошли успешно — подопытные обезьяны прожили от 4 до 14 дней. Однако попутно случилась беда — аэрозольное облако накрыло исследовательское судно в 15 км от места подрыва. И хотя было распылено лишь 400 граммов боевой рецептуры натуральной оспы, от него заразилась лаборантка, находившаяся на палубе судна. После возвращения в Аральск она стала источником заражения немалого количества жителей Казахстана. В общем погибшие тогда 3 человека стали по существу незапланированными подопытными объектами (171,199). На радость тех, кто создавал новую рецептуру в Загорске-6. Как водится, военные биологи не стали предупреждать о беде главного государственного санитарного врача СССР, так что ему пришлось доискиваться до истины самому. В свою очередь лицо, называвшее себя главным государственным санитарным врачом СССР, не стало извещать общественность об эпидемии (теперь он ссылается на запрет председателя КГБ Ю.В.Андропова (171)). Соответственно, и великий и могучий Советский Союз не снизошел до извещения ВОЗ об этом случае эпидемии оспы, хотя был обязан это сделать. Что касается важных для эпидемиологии деталей той беды в Казахстане, то они по-прежнему пылятся в сейфах для секретных документов.
На этом счет скорбным событиям не остановился. В 1972 году погибли два рыбака на Аральском море — из-за изменения направления ветра их лодка попало под чумное облако (10). И опять у военных биологов на руках оказался необходимый им экспериментальный материал, поскольку то аэрозольное облако было не простое, а на основе нового — боевого — штамма чумы.
Известен также и факт биологической атаки против моджахедов, которая была осуществлена между 1982 и 1984 годами во время авантюры Советской Армии в Афганистане. В частности, известно об осуществлении биологического нападения с использованием рецептуры сапа, однако были и другие атаки. Возбудитель распылялся с самолета ИЛ-28, базировавшегося на одном из военных аэродромов советской Средней Азии (10).
Доходило, впрочем, и до людей — работников складов, строителей и других вольнонаемных лиц. Например, работники военно-биологического центра Свердловск-19 за отдельную плату соглашались на разного рода прививки (166). То же самое можно сказать о работниках завода «Биосинтез» в Пензе, на котором опыты велись в 1970-е и последующие годы.
Остается напомнить об эпизодах, когда в сферу биологических испытаний — сознательных и невольных — включались неосведомленные жители больших городов.
Злые языки утверждают, что новосибирское метро было построено для того, чтобы изучать распространение аэрозолей в подземных коммуникациях такого рода. Причина банальна — именно Новосибирск является центром и поныне в немалой степени секретной науки об аэрозолях. Так это или не так, установить трудно. Однако в 1979–1989 годах были проведены масштабные опыты по распылению над регионом Новосибирска аэрозолей, содержавших бактерию Bacillus thuringiensis в качестве безвредного имитатора опасных возбудителей. Аэрозоли распылялись с самолетов с гражданской маркировкой. Аналогичные эксперименты были выполнены на военном полигоне близ Нукуса (Каракалпакия) и над одним из регионов Кавказа (10).
Не избежал этой судьбы и город-герой Москва — в московском метрополитене Институт биологического приборостроения в 1980 году изучал распространение биологических объектов. Считается, что вместо опасных возбудителей будто бы была использована безвредная бактерия Serratia marcescens (10).
А вот бактерия бруцеллеза, которая покинула в 1976 году в Москве стены научно-контрольного ветеринарного института, была настоящая. Поскольку речь идет об одном из густо застроенных кварталов столицы, не удивительно, что порыв ветра занес возбудитель в один из соседних дворов, который оказался двором Высшей партийной школы при ЦК КПСС. Результатом оказалось попадание в реанимацию 15 слушателей ВПШ (28,56). Всего же в рамках того случая через воздух заразилось и заболело бруцеллезом более 500 человек (215). Впрочем, несмотря на масштабы события, данные о его расследовании опубликованы не были.
Игры военных с опасными возбудителями, от которых пострадали жители Свердловской области и Узбекистана, будут обсуждены ниже.

 

3.1.2. Территории

 

К сожалению, игры военных были чрезвычайно рискованными не только для подопытных людей, но и для ничего не подозревавших жителей. К тому же созданные в ИХО-НИХИ-БИХИ-БОН-БИТИ-СТИ образцы оружия требовали испытаний в полевых условиях.

В Советском Союзе военные химики поначалу относились к этим вопросам без должного почтения.

Во всяком случае без учета проблемы «палки о двух концах», о которой шла речь еще при самом первом обсуждении на закрытом совещании в армии в феврале 1924 года (85).

Приведем пару примеров.

Испытания биологического оружия в Москве на основе спор сибирской язвы (шифр — «вещество АВС») активно велись в 1926–1927 годах на военно-химическом полигоне в лесопарке Кузьминки. Их руководителем был доктор А.Н.Гинсбург (88–92).

Один из последних опытов был выполнено 19 июля 1927 года. К броневой яме была сооружена специальная пристройка, а в ней яма для подопытных животных глубиной 2 метра. Подрыв картонной бомбы с 10 ампулами, содержавшими споры сибирской язвы (легочная форма), состоялся в 12 часов 45 минут. Экспозиция составляла: для двух коз — 2 минуты, для двух других — 4 минуты. Через 48 часов все 4 подопытных козы подохли, как показало вскрытие, от сибирской язвы. «По окончании вскрытия животные были свалены в яму, залиты сверху формалином, а затем засыпаны хлорной известью». 11 августа пристройка была разрушена. Вывод экспериментаторов: сибирская язва «является одним из наисильнейших и верным по своему воздействию на животный организм… Необходимо поставить опыты в полевых условиях… Уже есть предварительные наметки в отношении использования вещества АВС в артиллерийских снарядах. Также желательно вести испытания на применение вещества АВС в авиационных бомбах» (92).

Ныне место тех военно-биологических испытаний 1926–1927 годов не известно никому: территория широко используется москвичами для прогулок и сбора грибов, а вот о том, что там закопаны споры сибирской язвы, наша армия оповестить жителей как-то «позабыла». Да и руководители города-героя Москва и тем более руководители его санитарно-эпидемиологической службы делают вид, что ничего не случилось и что закопанные споры сибирской язвы лично их не касаются.

Продолжая тему сибирской язвы, отметим, что ее новый боевой штамм был получен в институте в Кирове в 1950-х годах с участием вольных крыс. История этого «достижения» трагична. В 1953 году в городскую канализационную систему Кирова произошла утечка сибирской язвы из реактора, в котором в институте выращивалась биомасса. Конечно, персонал, обнаружив утечку, выполнил все необходимые работы по дезинфекции. Однако вскоре заражение сибирской язвой было обнаружено среди популяции городских крыс. Несмотря на активные дезинфекционные мероприятия, существование сибирской язвы в городском подземелье продолжалось несколько лет. Работы по непрерывному изучению этой популяции крыс завершились в 1956 году успехом — у одной из них был обнаружен новый, много более вирулентный штамм сибирской язвы. Конечно же военные биологи немедленно превратили результат непреднамеренного опыта над городской средой г. Кирова в новый боевой штамм, послуживший советской власти вплоть до ее кончины (10).

Тем не менее военные так и не известили жителей Кирова о той трагической истории. Да и нынешние власти области и города и их санитарно-эпидемиологические службы тоже не стремятся к излишнему знанию. Так что точка в той истории еще не поставлена.

Вопрос о выборе земель, пригодных для испытания биологического оружия, стал одной из важнейших тем, которые были рассмотрены еще в докладе начальника ВОХИМУ РККА Я.М.Фишмана от 10 февраля 1928 года. Речь шла о подборе острова, который можно было бы использовать для осуществления открытых испытаний биологического оружия. Им был сформулирован ряд специфических требований в отношении острова: площадь — порядка 15–25 км2, удаленность от берега — не менее 10 км. И, что особенно удивительно, Я.М.Фишман собирался тогда стрелять снарядами в снаряжении опасными биологическими рецептурами. Во всяком случае еще одним условием при выборе острова для целей биологических испытаний была директриса для стрельбы — не менее 5 км (74).

Экспедиций было несколько. Одна из них была осуществлена на озеро Байкал и состоялась в сентябре 1929 года. Возглавлял лично И.М.Великанов. Были обследованы Ушканьи острова «на предмет выяснения возможного использования их в 1930 году для специальных целей N-ного отдела». К счастью, острова на Байкале И.М.Великанову не приглянулись. К тому же он, в отличие от Я.М.Фишмана, выступал за «отказ от воды как от ограждающего барьера»(216).

Вскоре были подобраны два острова, подходивших, по мнению исполнителей, для сформулированных целей и удовлетворявших требованиям Я.М.Фишмана.

Одним из них оказался остров Городомля на озере Селигер, расположенном на Валдайской возвышенности на территории Тверской (Калининской) и Новгородской областей недалеко от г. Осташков. Конечно, он не располагал искомой площадью, однако был достаточно близок от энтузиастов с Красной площади в Москве.

Другим оказался остров на Аральском море — бессточном соленом море-озере, расположенном на территории Узбекистана и Казахстана и принимающем воды двух рек — Амударьи и Сырдарьи. Облюбованный остров Возрождения — один из немногих крупных и к тому же безлюдных (если не считать заключенных) островов, которых всего на Арале более 300.

Вскоре эти два острова, а также присоединенные к числу островов-испытателей Соловецкие острова на Белом море, армия стала активно использовать для проведения самых разнообразных испытаний биологического оружия. И таких испытаний до второй мировой войны было выполнено немало.

Впрочем, как будет обсуждаться ниже, армия и работавшие по ее заданиям гражданские организации, не пренебрегали и сухопутными испытаниями. Одно из первых — тогда еще сухопутных — испытаний разработок БИХИ состоялось летом 1934 года на военно-химическом полигоне Шиханы (Саратовская область) (217). К этому времени немецкие военные уже покинули Советский Союз. Скорее всего это были испытания рецептуры сибирской язвы в феноле, которую в те времена Я.М.Фишман активное проталкивал на вооружение Красной Армии в качестве оружия против людей (103). В следующем году там же, в Шиханах, изучались методы военного применения ящура для борьбы с животными «вероятного противника» (7).

В целом испытания биологического оружия осуществлялись в Советском Союзе на многочисленных участках и полигонах, которые расположены в самых разных климатических зонах. Часть из них проводилась и в тех регионах, где находятся сами исследовательские центры. Среди них известны сухопутные полигоны, размещенные возле Верхней Пышмы (Свердловская область) (166), в Кирово-Чепецком районе (Кировская область). Высокогорные испытания проводилась на таком специфическом полигоне, как плато Устюрт возле Нукуса (Каракалпакская республика, Узбекистан) (30), зимние — в Мурманской области и даже на Чукотке (166).

Серьезная серия испытаний по боевому использованию биологических средств была выполнена в 1939 году бактериологами института им. В.Чкалова из Оренбурга на полигоне в 20 км от Перми. В одной из группы опытов носителями инфекций чумы, сибирской язвы, холеры и тифа были крысы, которые распространялись с помощью авиационных и артиллерийских средств. Авиабомбы, заполненные 25-литровыми алюминиевыми сосудами, сбрасывались на парашюте с различных высот (1).

В 1960–1980 годах были выполнены многочисленные пуски боевых баллистических ракет из разных точек Советского Союза. В головной части ракет находились макеты биологических боеголовок (10). Мишеней в основном было две — морской полигон в Тихом океане и сухопутный полигон Ключи на Камчатке.

Испытание работоспособности бактерий, которые обучены «поедать» военную технику, были проведены во время войны в Афганистане. Поскольку у душманов техники не было, испытывали на своей, советской (166).

Особое внимание уделялось, конечно, испытаниям биологического оружия на островах, изолированных от людского жилья. Однако использование природных условий в качестве места для опытов с опасным оружием не могло продолжаться бесконечно — даже испытания на островах, как показала практика, не обеспечивали полной безопасности. Поэтому переход на использование мощных закрытых камер был закономерен. После принципиальных решений 1970-х годов было развернуто строительство подобных камер. И в конце 1980-х годов часть испытательных работ было перенесено в камеры, которые были сооружены в замкнутых помещениях институтских городков (Степногорск, Оболенск, Кольцово).

В частности, испытания биологического оружия на основе модернизированного штамма вируса геморрагической лихорадки Марбурга (варианта У) были выполнены камерально. Поскольку боевая испытательная камера в Кольцово еще не была построена, а камера в Оболенске не могла быть использована из-за близости Москвы, испытания боевых свойств нового вируса были выполнены в микробиологическом институте в Степногорске зимой 1989–1990 годов. Караван с образцами оружия, подопытными животными и персоналом под охраной был переброшен из Сибири в Казахстан В институтском испытательном корпусе боевая эффективность нового оружия была изучена по полной программе: в оружейной камере — эффективность элементов новых биологических боеприпасов, в камере для подопытных животных — работоспособность самого вируса. Все 12 обезьян, как и ожидалось, благополучно погибли (10). А М.Горбачев тем временем разъезжал по свету с разговорами о своем миролюбии.

 

Уважаемые гости, продолжение читайте здесь.

10 декабрь 2017 /
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится

Похожие новости

Секреты биологического оружия СССР (часть 18)

В отношении техники применения ограничимся парой примеров.

Секреты биологического оружия СССР (часть 17)

К концу 1980-х годов советский ВБК достиг принципиальных результатов в создании важнейших видов биологического оружия.  

Секреты биологического оружия СССР (часть 16)

Самые вирулентные (эффективные) штаммы биологического оружия (бактерии, вирусы, риккетсии), а также токсины были приняты Советской Армией на ее вооружение и поставлены на производственный поток.

Секреты биологического оружия СССР (часть 15)

Ленинградский НИИ особо чистых биопрепаратов был создан в Ленинграде в 1974 году.

Секреты биологического оружия СССР (часть 12)

Значительная часть полевых и войсковых испытаний биологического оружия в Советском Союзе производилась на острове Возрождения в Аральском море.

Секреты биологического оружия СССР (часть 11)

Военно-биологический центр минобороны СССР, который в Свердловске знали как военный городок № 19, для почтовой службы и всей страны был известен как Свердловск-19, а для военно-почтовой службы
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:
Популярные новости
Особенности покупки парфюмерии в интернет-магазинеЖизнь на МКСМезотерапияАстрономы поймали странные сигналы из космосаПлюсы ноутбука трансформераМиссия телескопа Kepler законченаПрофессиональное косметологическое креслоHubble показал «улыбку Вселенной»