» » Секреты биологического оружия СССР (часть 6)

Секреты биологического оружия СССР (часть 6)

1.4.4. Остров Городомля на озере Селигер

 

В 1936 году туда была переведена из Суздаля III-я испытательная лаборатория РККА, остававшаяся в ведении ВОХИМУ РККА (126). Она разместилась на острове Городомля посреди озера.

Для непосвященных она числилась, однако, не на озере, а в городе Осташков, который находится на берегу.

Охрана военно-биологических учреждений — предмет отдельного разговора. В свое время ВВСЛ во Власихе в 1930 году осуществляли 3 милиционера (127). Охрану ИХО в Москве, где работали с биологическим оружием, в 1933 году нес 19-й отдельный местный стрелковый батальон (128). Охрану объекта Суздале осуществляло ОГПУ.

И на озере Селигер охрану предусматривалось осуществлять силами НКВД. Однако решение об этом было принято не сразу. Поначалу уже дослужившийся до звания дивизионного врача И.М.Великанов не понял остроты проблемы и в результате был удостоен выговора «за недозволенный допуск постороннего лица на территорию острова Городомля» в приказе, подписанном лично К.Е.Ворошиловым (№ 0040 от 23 августа 1936 года) (129). А с конца 1936 года уже шла оживленная переписка о создании в г. Осташков специального дивизиона НКВД численностью 179 человек, нацеленного только на обеспечение секретности работ по биологическому оружию на острове Городомля. В ходе переписки выяснилось, что периметр самого острова всего 9 км и что возле него находятся другие — населенные — острова (130). Вопрос считался столь важным, что потребовалось принятие специального решения правительства, и на этот счет состоялась специальная переписка между высшими руководителями страны — К.Е.Ворошиловым и В.М.Молотовым (131).

Летом 1937 года было решено перевести на озеро и сам БИТИ из имения Власиха (123). Тогда считалось, что это место более подходит для опытов с опасным оружием по сравнению с Москвой и даже Суздалем.

Посмотреть на редкостный по красоте остров Городомля непросто. Впрочем, это преодолимо. Кто помнит картину И.И.Шишкина «Утро в сосновом бору», тот знаком и с островом Городомля (разумеется, надо мысленно снять с нее медведей, которые были пририсованы кистью К.А.Савицкого и которые на том острове не водились). Дело в том, что до революции этот остров был популярным местом отдыха российской творческой интеллигенции. А вот потом его приспособили для существования интеллигенции научно-технической секретной направленности. В 1936–1941 годах это были военные биологи, ну а после Отечественной войны — более вольные военные ракетчики (9). Ну а то, что остров был увековечен на картине, и в 1920-х, и в 1940-х годах мало кого волновало (как не волновала проблема размещения секретных атомных и ракетных объектов в таких священных для многих русских и казахов населенных пунктах, как Саров и Тюра-Там).

С селигерского периода БИТИ начался новый этап в его работах.

Несмотря на известные трагические для очень многих события 1936–1937 года, без дела энтузиасты биологической войны не сидели.

Среди военно-биологических испытаний предвоенных лет укажем на работы 1936–1937 годов с так называемыми «замедленными» бактериями. В те же годы проводились опыты по заражению рыбы (7).

Первую экспедицию на остров Возрождения (Аральское море), состоявшуюся летом 1936 года, возглавил И.М.Великанов. Команда в количестве примерно 100 человек, которая имела в своем распоряжении два самолета и специальное судно, занималась распылением рецептур туляремии и некоторых других бактерий (11).

В августе 1937 года группа специалистов из БИТИ с привлечение персонала других организаций, в том числе большой группы красноармейцев из НИХИ, провели большие испытания разработанных образцов биологического оружия на острове Возрождения.

Их возглавил новый начальник БИТИ Л.М.Хатеневер. В испытаниях были задействованы и авиация, и флот. В качестве средств биологической войны были испытаны сбрасываемые с самолетов контейнеры, начиненные бактериями туляремии, чумы, холеры (2).

Немецкой разведке стало известно об опытах на острове Возрождения еще в 1940 году. По донесениям, там велись работы с возбудителями и переносчиками таких заболеваний, как проказа, холера, дизентерия, туляремия, брюшной тиф, столбняк и т. д. Одним из переносчиков стали завезенные на остров белки, способные, как выяснилось, переносить чуму (7).

Ныне скрыть те испытания уже невозможно — в рассекреченных приказах по НИХИ РККА красноармейцы были командированы на железнодорожную ст. Аральское море (ныне г. Аральск).

В порядке подведения итогов предыдущей деятельности по подготовке к биологической войне нарком обороны Советского Союза маршал К.Е.Ворошилов заявил 22 февраля 1938 года (по странному стечению обстоятельств это произошло через 10 лет после доклада Я.М.Фишмана о первых успехах в области биологического оружия (70)), что страна готова к ведению наступательной бактериологической войны.

Новые авансы этому направлению работ были даны маршалом в приказе № 058 от 25 апреля 1938 года, где он изменил название института биологической войны (из БИТИ в СТИ, то есть Санитарно-технический институт ) с одновременным переходом на новые штаты (132).

Сигнал, посланный маршалом, военные биологи, обживавшиеся на острове с размахом и фантазией, поняли правильно. Об этом свидетельствует проект нового штатного расписания СТИ. В феврале 1939 года военно-биологическое дело вроде бы должно было быть возвращено в ведение ХИМУ РККА и потому возвращаемый головной институт также нуждался в переутверждении штатного расписания. В число научных подразделений входило 7 лабораторий (28 человек), однако назначение лишь 1-й было ясно — той, где должен был работать паразитолог. Гораздо больше ясности давало штатное расписание опытных животных. В их число входили следующие боевые единицы: лошадей — 20, баранов и коз — 30, кошек — 200, кроликов — 200, морских свинок — 2000, белых мышей — 2000, крыс — 250, голубей — 100. В этом зоопарке числилась даже такая экзотика, как 5… обезьян. Водный транспорт тоже был небедный: теплоход — 1, катер разъездной — 2, катер быстроходный — 2, катер буксирно-разъездной — 3, катер ледокольного типа — 1. Столь же богато выглядел набор сухопутных и иных транспортных средств (в их число входили не только пожарные и санитарные автомобили, но и 20 самолетов и одни аэросани) (133).

Впрочем, надежды военных химиков не сбылись. Вскоре после этого демарша вместо передачи СТИ РККА в ведение ХИМУ нарком обороны К.Е.Ворошилов сделал этот институт абсолютно самостоятельным (в/ч 8000) и даже образовал в нем военный совет. Членом военного совета стал бригадный комиссар И.Ф.Чухнов, прибывший с небольшой должности военного комиссара военно-химического училища в Калинине, а впоследствии выросший до начальником химических войск Советской Армии (свое биологическое происхождение и головокружительный карьерный рост в 1937–1938 годах он старался не рекламировать).

В целом выбор острова Городомля был откровенно неудачным, если не считать, что основной целью была полная изоляция от окружающего мира. До энтузиастов биологической войны, наконец, дошло, что при решении ее задач будет мобилизована не артиллерия, а авиация.

 

1.5. Биологическое нападение или оборона?

 

Чтобы закончить «наступательный» разговор, отметим, что для зарубежных авторов проблема биологическая войны больше всего представлялась связанной с той частью военно-медицинский сил Советского Союза, которая работала в 1920-1930-х годах в С.-Петербурге (Ленинграде) (1–3,10).

Учитывались возможности и некоторых других центров.

Вкратце этот взгляд выглядел следующим образом.

В Ленинградском ветеринарно-зоотехническом институте начало работ в области военной биологии под руководством и по заданиям армии было положено будто бы в 1920-х годах путем создания лаборатории Златогорова-Маслоковича. С.И.Златогоров занимался поиском подходящих биологических возбудителей против людей и животных, Маслокович — их применением. Опыты проводились по крайней мере в двух точках — в одном из фортов крепости Кронштадт на острове Котлин близ Ленинграда (здесь велись работы, среди прочего, с бактериями чумы), а также в Шлиссельбурге на побережье Ладожского озера (сибирская язва, сап, туберкулез) (1).

В Днепропетровске (Украина) по заданию армии стал работать Санитарно-биологический институт при Днепропетровском университете. Руководитель — профессор Барболин. Испытательными центрами служили сначала концентрационный лагерь под Вязьмой, а затем остров Городомля на озере Селигер. Работы велись с возбудителями чумы, туляремии и др. В процессе поисков технических средств были созданы необходимые устройства для распыления бактерии туляремии в виде аэрозоля (2).

Одним из важнейших мест, где велись практические работы по биологическому оружию, были, как считается, Соловецкие острова, где в середине 1930-х годов была создана опытная база (1,2,10). Существование на одном из крупнейших островов концентрационного лагеря СЛОН для политзаключенных с сильнейшим в научном отношении составом заключенных позволяло вести работы в режиме «шарашки».

Из воспоминаний академика А.А.Баева

«Готовая диссертация уже лежала на столе В.А.Энгельгардта, но мне не суждено было ее защитить в 1937 г. — я был арестован и начал иную жизнь… Военная коллегия Верховного суда СССР в самой жуткой московской Лефортовской тюрьме приговорили меня к 10 годам заключения. После Лефортовского судилища нас погрузили в железнодорожные вагоны и повезли в неизвестном направлении.

Путь был недолог, и в поздний час осеннего дня мы были пересажены на какое-то небольшое судно, Кто-то из спутников случайно увидел название парохода СЛОН. Все стало понятным: СЛОН — это сокращенно «Соловецкий лагерь особого назначения». Мы были на Белом море и, видимо, направлялись на Соловецкие острова.

Организации Соловецкой тюрьмы предшествовал Соловецкий лагерь, в котором было заключено множество интеллигентных людей. Они создали прекрасную библиотеку, перешедшую в наследство Соловецкой тюрьме. Заключенным разрешалось получать две книги в неделю

В один из июльских дней 1939 г… нас Северным морским путем доставили в г. Норильск, в тамошний лагерь…Здесь мне суждено было пробыть 8 лет — до 1947 г. Я был назначен врачом больницы, обслуживавшей свободное наемное население Норильска».

Из книги «Академик Александр Александрович Баев».

М: Наука, 1997, 522 с.

На испытательной базе на Соловецких островах велись исследования с такими возбудителями, как Ку-лихорадка, тиф, сап, мелиоидоз. Трудно отказаться от мысли, что опыты проводились непосредственно на людях. Во всяком случае симптомы, которые были описаны в секретных отчетах о тех опытах, могли быть получены только в процессе опытов на людях (10). Однако вряд ли в наши дни возможно установить, кто именно из представителей интеллектуальной элиты, занесенных по воле судьбы на Соловецких острова, был вовлечен в исследования по биологическому оружию.

Мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть все эти данные, в основном опирающиеся на результаты допросов советских военнопленных в годы второй мировой войны (1–3) — в доступных российских архивах они нам не встретились.

Поэтому на этом «наступательную» часть биологической войны мы закончим и перейдем к «оборонительной», без которой затеваться с биологической войной могут только политические самоубийцы.

На сей счет имеется интересное и уже упоминавшееся свидетельство 1931 года. Не знакомый с реальными работами СССР по наступательному биологическому оружию, «член партии профессор бактериолог тов. Елин» сообщил руководству армии свое мнение в связи с муссировавшимися в те годы в истеблишменте мыслями о бактериологической войне как «палке о двух концах» (будто бы «бактериологическая война вообще невозможна, ибо бактерии не разбирают ни своих, ни чужих и что вслед за заражением неприятельской армии или населения, территории, занятой неприятелем, вскоре последует заражение собственной армии»).

В свою очередь профессор В.Л.Елин проанализировал положение дел более внимательно и пришел к выводу, что не все так безнадежно. Ход его рассуждений иллюстрируют два пример. Во-первых, в ходе Крымской войны 1854 года у англичан было в 10 раз меньше инфекционных заболеваний, чем у сражавшихся рядом с ними французов. Во-вторых, в первую мировую войну у немцев погибло от столбняка после инфицирования ран примерно 600–700 человек, а у французов — десятки тысяч (в немецкой армии к тому времени уже использовалась противостолбнячная сыворотка). Таким образом, по мнению В.Л.Елина, «нужно учитывать целый ряд обстоятельств, которые могут сделать бактериологическую войны губительной для одной стороны и мало чувствительной для другой. Здесь решающую роль играет: 1) степень санитарной культурности армии; 2) степень целесообразности и совершенства санитарно-профилактической организации армии; 3) современная и поголовная превентивная вакцинация» (75).

Оставим на совести автора мечты о «совершенной санитарной организации Красной Армии и тыла на случай войны» и рассмотрим, далее, прозу жизни.

В довоенные годы биологическая война была предметом интересов Военно-медицинской академии (ВМА), которая находилась в Ленинграде. В ней, начиная с 1920 года, на кафедре микробиологии и эпидемиологии работал профессор С.И.Златогоров (1873–1931). К тому времени он был уже известным бактериологом, если учесть, что докторская диссертация была защищена им еще в 1900 году в С.-Петербурге (тема «К вопросу о судьбе бактерий в организме животных восприимчивых и невосприимчивых. Экспериментальное исследование из бактериологической лаборатории при клинике инфекционных болезней Н.Я.Чистовича») (7).

В первых работах по биологическому оружию С.И.Златогоров не участвовал — в 1924–1929 годах он выезжал в Харьков, где возглавлял Украинский санитарно-бактериологический институт (7).

А в это время, как уже упоминалось, власти Советского Союза решили все данные об эпидемиях сделать предметом засекречивания от населения и тем более от Запада. Чтобы оценить уровень опасности для страны этой таинственности, укажем на некоторые эпидемии тех лет.

Чума в те годы была постоянно действующим фактором жизни страны. Так, с 14 сентября по 3 октября 1928 года в Нарынском кантоне Киргизской АССР было зарегистрировано 56 случаев заболеваний чумой, из них 55 — со смертельным исходом (134). В Джаркентском уезде Казахстана в декабре 1928 года было зафиксировано 100 смертельных случаев легочной чумы (135), а в декабре 1929 года — уже 107 (136). В Северо-Кавказском крае в мае-июне 1930 года было зафиксировано 15 случаев чумы, преимущественно среди детей и подростков (137). В августе 1930 года в верхах страны обсуждались 49 случаев заболевания чумой в Дагестане (12 — в легочной форме, 4 — септической, остальные — бубонные) (138).

Приведем пару примеров, касающихся других опасных инфекций. Эпидемия туляремии в августе 1931 года случилась в Балашовском районе Нижневолжского края (118). В июне 1938 года было 16 случаев заболевания холерой в Хабаровске, 4 из них окончились смертельно (139).

Ничего этого граждане Страны Советов знать не могли. А для медицинской профессуры работа было много.

В 1929 году С.И.Златогоров был отозван в Ленинград, где создал и возглавил Профилактический институт при ВМА, явившийся ядром кристаллизации военно-биологических работ. В письме из ВМА начальнику ВСУ, посвященном вопросам создания института, предусматривалось, среди прочего, исследовать «работу современных противогазов в условиях бактериологической войны… методы борьбы с микробной войной» (140). Объяснительная записка С.И.Златогорова уточняет, что речь идет о решении «проблем, оставшихся не разрешенными в области химической и бактериологической войны» (141). Смерть С.И.Златогорова не приостановила военно-биологической активности в этом научном центре.

Осталось указать на несколько других организаций здравоохранения, которые были гражданскими, но работали по заданию армии. В довоенные годы к работам по биологическому оружию начали привлекаться институты противочумной системы, которая была создана еще в 1887 году. В частности, в Саратове задания на военные исследования стал получать широко известный институт микробиологии «Микроб» (70). Например, в начале 1930 года его директор С.М.Никаноров участвовал в создании походной противочумной лаборатории для противочумного пункта Красной Армии в Даурии (142). А потом, как уже упоминалось, он сгинул в «шарашке» в Суздале.

В 1934 году был образован противочумной институт в Иркутске.

 

Уважаемые гости, продолжение читайте здесь.

10 декабрь 2017 /
  • Не нравится
  • 0
  • Нравится

Похожие новости

Секреты биологического оружия СССР (часть 8)

Хотя в системе биологического нападения лидировали генералы, однако после войны она уже не могла развиваться в отрыве от иных ведомств.

Секреты биологического оружия СССР (часть 7)

В целом к началу второй мировой войны Наркомздрав располагал серьезной научной и опытной базой для проведения работ в области бактериологии, вирусологии, эпидемиологии.

Секреты биологического оружия СССР (часть 5)

Тем временем дела в ВСУ и ВОХИМУ РККА шли своим чередом.  

Секреты биологического оружия СССР (часть 4)

Среди деятелей советского/российского ВБК законопослушные граждане не водятся.

Секреты биологического оружия СССР (часть 2)

Как будет видно из дальнейшего, Советский Союз с самого своего рождения готовился к наступательной биологической войне.

Секреты биологического оружия СССР (часть 1)

Биологическое оружие — одно из самых варварских средств массового уничтожения. И один из наименее известных обществу источников высочайшей опасности.  
Комментарии

НАПИСАТЬ КОММЕНТАРИЙ

Ваше Имя:
Ваш E-Mail:
Код:
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Введите код:
Популярные новости
Как выбрать квартируВнедрение в украинскую образовательную систему норм Финляндии?Номерные знаки без флага, что это? Как заказать такие?Эротический массаж можно ли считать изменой?Выбираем детский матрасКухонные плиты в интернет-магазине 590.uaШикарные цветочные букеты с доставкойКак получить сертификат Scrum Master